Неточные совпадения
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать
на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых имена не
находились у швейцара
на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни добрый, ни злой
человек.
Не раз давно уже он говорил со вздохом: «Вот бы куда перебраться: и граница близко, и просвещенные
люди, а какими тонкими голландскими рубашками можно обзавестись!» Надобно прибавить, что при этом он подумывал еще об особенном сорте французского мыла, сообщавшего необыкновенную белизну коже и свежесть щекам; как оно называлось, бог ведает, но, по его предположениям, непременно
находилось на границе.
Так как русский
человек в решительные минуты
найдется, что сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то, поворотивши направо,
на первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
На мгновение ответа не было, но видно было, что за дверью
находилось несколько
человек и как будто кого-то отталкивали.
Редко где
найдется столько мрачных, резких и странных влияний
на душу
человека, как в Петербурге.
Известили ли вас, что за несколько часов пред сим двадцать
человек находились в опасности потерять живот свой
на воде и требовали вашея помощи?
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить
на общий язык таковые книги. Многие ученые
люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления слов они непонятнее подлинников. Что же скажем о сочинениях, до других наук касающихся, в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными названиями и тем паче славнейшим писателям приписывают свои вымыслы, чем более
находится покупщиков.
Как это все укладывалось в его голове и почему это казалось ему так просто — объяснить не легко, хотя и не совсем невозможно: обиженный, одинокий, без близкой души человеческой, без гроша медного, да еще с кровью, зажженной вином, он
находился в состоянии, близком к помешательству, а нет сомнения в том, что в самых нелепых выходках
людей помешанных есть,
на их глаза, своего рода логика и даже право.
Нашлись снисходительные
люди, которым я показался чуть не гением; дамы с участием выслушивали мои разглагольствования; но я не сумел удержаться
на высоте своей славы.
Странные дела случаются
на свете: с иным
человеком и долго живешь вместе и в дружественных отношениях
находишься, а ни разу не заговоришь с ним откровенно, от души; с другим же едва познакомиться успеешь — глядь: либо ты ему, либо он тебе, словно
на исповеди, всю подноготную и проболтал.
— Ну вот, хоть один умный
человек нашелся, — сквозь зубы, низким голосом заговорила она. — Ты, Клим, проводишь меня
на кладбище. А ты, Лютов, не ходи! Клим и Макаров пойдут. — Слышишь?
Потом, закуривая, вышел в соседнюю, неосвещенную комнату и, расхаживая в сумраке мимо двух мутно-серых окон, стал обдумывать. Несомненно, что в речах Безбедова есть нечто от Марины. Она — тоже вне «суматохи» даже и тогда, когда физически
находится среди
людей, охваченных вихрем этой «суматохи». Самгин воспроизвел в памяти картину собрания кружка
людей, «взыскующих града», — его пригласила
на собрание этого кружка Лидия Варавка.
— Гроб поставили в сарай… Завтра его отнесут куда следует.
Нашлись люди. Сто целковых. Н-да! Алина как будто приходит в себя. У нее — никогда никаких истерик! Макаров… — Он подскочил
на кушетке, сел, изумленно поднял брови. — Дерется как! Замечательно дерется, черт возьми! Ну, и этот… Нет, — каков Игнат, а? — вскричал он, подбегая к столу. — Ты заметил, понял?
Неожиданная весть сильно меня поразила. Комендант Нижнеозерной крепости, тихий и скромный молодой
человек, был мне знаком: месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича. Нижнеозерная
находилась от нашей крепости верстах в двадцати пяти. С часу
на час должно было и нам ожидать нападения Пугачева. Участь Марьи Ивановны живо представилась мне, и сердце у меня так и замерло.
А между тем
нашлись люди, которые не испугались этих неблагодарных трудов: они исходили взад и вперед колонию и, несмотря
на скудость источников, под этим палящим солнцем написали целые томы.
Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где
находились не умещавшиеся
на пароходе
люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить
на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было
на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.
Но
нашлись там как раз в то время и еще несколько мальчиков, с которыми он и сошелся; одни из них проживали
на станции, другие по соседству — всего молодого народа от двенадцати до пятнадцати лет сошлось
человек шесть или семь, а из них двое случились и из нашего городка.
Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова,
нахожусь в некотором недоумении. А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что
человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем? Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время
на изучение фактов его жизни?
Освобождение
человека находилось лишь в отрицательном фазисе и было очень относительным, распространялось
на некоторые отдельные сферы, а не
на целостного
человека.
Все социальные учения XIX века были лишены того сознания, что
человек — космическое существо, а не обыватель поверхностной общественности
на поверхности земли, что он
находится в общении с миром глубины и с миром высоты.
Нехлюдов знал это отношение к себе Новодворова и, к огорчению своему, чувствовал, что, несмотря
на то благодушное настроение, в котором он
находился во время путешествия, платит ему тою же монетою и никак не может побороть сильнейшей антипатии к этому
человеку.
Так думал Топоров, не соображая того, что ему казалось, что народ любит суеверия только потому, что всегда
находились и теперь
находятся такие жестокие
люди, каков и был он, Топоров, которые, просветившись, употребляют свой свет не
на то,
на что они должны бы употреблять его, —
на помощь выбивающемуся из мрака невежества народу, а только
на то, чтобы закрепить его в нем.
Как
на островке среди моря,
люди эти чувствовали себя
на время не залитыми теми унижениями и страданиями, которые окружали их, и вследствие этого
находились в приподнятом, возбужденном состоянии.
А ведь стоило только
найтись человеку, — думал Нехлюдов, глядя
на болезненное, запуганное лицо мальчика, — который пожалел бы его, когда его еще от нужды отдавали из деревни в город, и помочь этой нужде; или даже когда он уж был в городе и после 12 часов работы
на фабрике шел с увлекшими его старшими товарищами в трактир, если бы тогда
нашелся человек, который сказал бы: «не ходи, Ваня, нехорошо», — мальчик не пошел бы, не заболтался и ничего бы не сделал дурного.
В 5 часов мы подошли к зверовой фанзе. Около нее я увидел своих
людей. Лошади уже были расседланы и пущены
на волю. В фанзе, кроме стрелков,
находился еще какой-то китаец. Узнав, что мы с Дерсу еще не проходили, они решили, что мы остались позади, и остановились, чтобы обождать. У китайцев было много кабарожьего мяса и рыбы, пойманной заездками.
Селение Сянь-ши-хеза расположено
на правом берегу Имана.
На другом конце поляны около леса
находилось брошенное удэгейское стойбище, состоявшее из восьми юрт. Все удэгейцы в числе 65
человек (21 мужчина, 12 женщин и 32 детей) бросили свои жилища и ушли
на Вагунбе.
Осматривая собравшихся гостей, Лопухов увидел, что в кавалерах нет недостатка: при каждой из девиц
находился молодой
человек, кандидат в женихи или и вовсе жених. Стало быть, Лопухова пригласили не в качестве кавалера; зачем же? Подумавши, он вспомнил, что приглашению предшествовало испытание его игры
на фортепьяно. Стало быть, он позван для сокращения расходов, чтобы не брать тапера. «Хорошо, — подумал он: — извините, Марья Алексевна», и подошел к Павлу Константинычу.
По денежным своим делам Лопухов принадлежал к тому очень малому меньшинству медицинских вольнослушающих, то есть не живущих
на казенном содержании, студентов, которое не голодает и не холодает. Как и чем живет огромное большинство их — это богу, конечно, известно, а
людям непостижимо. Но наш рассказ не хочет заниматься
людьми, нуждающимися в съестном продовольствии; потому он упомянет лишь в двух — трех словах о времени, когда Лопухов
находился в таком неприличном состоянии.
Катерина Васильевна стала собирать все свои воспоминания о Вере Павловне, но в них только и
нашлось первое впечатление, которое сделала
на нее Вера Павловна; она очень живо описала ее наружность, манеру говорить, все что бросается в глаза в минуту встречи с новым
человеком; но дальше, дальше у нее в воспоминаниях уже, действительно, не было почти ничего, относящегося к Вере Павловне: мастерская, мастерская, мастерская, — и объяснения Веры Павловны о мастерской; эти объяснения она все понимала, но самой Веры Павловны во все следующее время, после первых слов встречи, она уж не понимала.
Они
находятся в определенном иерархическом соотношении, как ступени самооткровения Ничто. Онтологически единосущны и мир, и бог, насколько оба они суть модусы Ничто, в котором возникает все. И если
на пути возвращения к этому Ничто
человек должен восходить к богу (или богам), а далее проходить чрез бога и за бога, то лишь потому, что нельзя подняться
на последнюю ступень, минуя предпоследнюю, а богобытие и есть эта предпоследняя ступень.
Вместе с тем оно не должно было принадлежать к нашему человеческому миру,
находясь в иной плоскости бытия, и потому способно соблазнять
человека, клевеща
на Бога.
Человек осужден
на работу, он должен работать до тех пор, пока опустится рука, сын вынет из холодных пальцев отца струг или молот и будет продолжать вечную работу. Ну, а как в ряду сыновей
найдется один поумнее, который положит долото и спросит...
Эта осторожность красной нитью проходила во всех их действиях, даже в тех случаях, когда мы
находились очень далеко от жилья и трудно было рассчитывать
на встречу с
человеком.
Сразу от бивака начинался подъем. Чем выше мы взбирались в гору, тем больше было снега.
На самом перевале он был по колено. Темно-зеленый хвойный лес оделся в белый убор и от этого имел праздничный вид. Отяжелевшие от снега ветви елей пригнулись книзу и в таком напряжении
находились до тех пор, пока случайно упавшая сверху веточка или еловая шишка не стряхивала пышные белые комья, обдавая проходящих мимо
людей холодной снежной пылью.
Я чувствовал, что потерял близкого
человека. Как много мы с ним пережили. Сколько раз он выручал меня в то время, когда сам
находился на краю гибели!
Нашлись, конечно, сейчас же такие
люди, которые или что-нибудь видели своими глазами, или что-нибудь слышали собственными ушами; другим стоило только порыться в своей памяти и припомнить, что было сказано кем-то и когда-то; большинство ссылалось без зазрения совести
на самых достоверных
людей, отличных знакомых и близких родных, которые никогда не согласятся лгать и придумывать от себя, а имеют прекрасное обыкновение говорить только одну правду.
Однако
нашлись добрые
люди, которые открыли Привалову глаза
на все творившиеся около него безобразия.
Собственно для ссыльной колонии неудавшийся опыт пока может быть поучителен в двух отношениях: во-первых, вольные поселенцы сельским хозяйством занимались недолго и в последние десять лет до переезда
на материк промышляли только рыбною ловлей и охотой; и в настоящее время Хомутов, несмотря
на свой преклонный возраст, находит для себя более подходящим и выгодным ловить осетров и стрелять соболей, чем сеять пшеницу и сажать капусту; во-вторых, удержать
на юге Сахалина свободного
человека, когда ему изо дня в день толкуют, что только в двух днях пути от Корсаковска
находится теплый и богатый Южно-Уссурийский край, — удержать свободного
человека, если, к тому же, он здоров и полон жизни, невозможно.
При мне в тюрьме ночевало только 450
человек, все же остальные
находились в командировке, главным образом
на дорожных работах.
Находятся Кресты
на реке Такоэ, как раз при впадении в нее притока; почва — суглинок с хорошим налетом ила, урожаи бывают почти каждый год, лугов много, и
люди, по счастью, оказались порядочными хозяевами; но в первые годы селение мало отличалось от Верхнего Армудана и едва не погибло.
Но ведь не он, так
на его место
найдется десяток других охотников, притом во главе конкурса стоял такой почтенный
человек, как старик Луковников; наконец, ему не из чего было выбирать, а жить было нужно.
У вас же
нашлись бы
люди, что
на первях помогли бы советом…
Патап Максимыч своими руками отпер железный сундук.
На столе, поставленном возле, стал он раскладывать найденные бумаги — в одну сторону откладывать тучные пачки серий, ломбардные билеты, наличные деньги; по другую векселя — и сохранные расписки, в третью сторону клал купчие крепости и закладные разных
людей. Особо клал Патап Максимыч счета и торговые книги, особо контракты и условия. Завещания не
нашлось.
— «Нищие всегда имате с собою», рек Господь, — продолжала игуменья, обливая брата сдержанным, но строгим взглядом. — Чем их
на Горах-то искать, вокруг бы себя оглянулся… Посмотрел бы, по ближности нет ли кого взыскать милостями… Недалёко ходить,
найдутся люди, что постом и молитвой низведут
на тебя и
на весь дом твой Божие благословение, умолят о вечном спасении души твоей и всех присных твоих.
— Очень уж вы меня возвышаете, матушка, паче меры о моих кой-каких церковных послугах заключаете, — после недолгого молчания ответил Василий Борисыч. —
На́ эти дела много
людей смышленей да поумней меня
найдется.
При сем, матушка, с превеликим прискорбием возвещаем вам, что известный вам
человек в прошедший вторник
находился во едином месте и доподлинно узнал о бурях и напастях, хотящих
на все ваши жительства восстати.
— Можно-то можно,
люди бы только
нашлись, — ответил Василий Борисыч. — Самому крестьянству
на промыслы сразу подняться нельзя… Зачинать ново дело русский
человек не охотник, надо ему ко всякому делу допрежь приглядеться.
У Патапа Максимыча в самом деле новые мысли в голове забродили. Когда он ходил взад и вперед по горницам, гадая про будущие миллионы, приходило ему и то в голову, как дочерей устроить. «Не Снежковым чета женихи
найдутся, — тогда думал он, — а все ж не выдам Настасью за такого шута, как Михайло Данилыч… Надо мне
людей богобоязненных, благочестивых, не скоморохов, что теперь по купечеству пошли. Тогда можно и небогатого в зятья принять, богатства
на всех хватит».
Сколько я помню по рассказам студентов того времени, и в Москве и в Петербурге до конца 50-х годов было то же отсутствие общего духа. В Москве еще в 60-е годы студенты выносили то, что им профессор Н.И.Крылов говорил „ты“ и язвил их
на экзаменах своими семинарскими прибаутками до тех пор, пока
нашелся один „восточный
человек“ из армян, который крикнул ему...
Если прикинуть теперешний аршин к тогдашнему общественному"самосознанию", то окажется, что тогда не
нашлось бы и одной десятой того количества
людей и старых и молодых, участвующих в движении, какое бросилось
на борьбу к осени 1905 года.